Депрессия мамы и малыш
Депрессия мамы и малыш

При изучении послеродовой депрессии у матерей, приводился такой факт: 8 – 10 % женщин переживают хроническую депрессию.

Надо отметить, что особенности генотипа повышают вероятность депрессий, случай с мамой (описанный в предыдущей статье) показывает, что и социальные и культурные факторы играют в этом немаловажную роль.

Но, продолжая тему, поговорим о том, как же материнская депрессия, влияет на развитие ребенка.

Удовлетворяет ли мать, попавшая в сети такого состояния, как депрессия, потребности малыша?

А ведь наряду с простейшими потребностями в пище,  тепле  имеются такие, как потребность в новых впечатлениях, в эмоциональном контакте с взрослыми, прежде всего с матерью.

Именно эти потребности младенца чрезмерно утомляют женщин,  страдающих этим недугом.

Молодым мамам надо обязательно помнить, что именно  первые месяцы жизни – очень важный  период восприимчивости, когда малыш особо чувствителен к недостаточным симуляциям органов чувств, и что у него в будущем будет мало шансов восстановить упущенное.

По результатам многих исследований, отзывчивое  поведение близких людей, стимулирующее активные действия младенца, способствуют тому, чтобы ребенок изучал  внешнюю среду. Соответственно они и приводят к ранним достижениям прогресса в развитии.

А с депрессивной мамой, малыш приобретает ранний негативный опыт.

Вот как описывает Жан Ванье состояние ребенка:

«Ребенок чувствует, что мать не любит и не ценит его. Что он, со всеми своими дарами и способностями, ей не нужен, если ее никогда нет рядом, или мысленно она где-то в другом месте, если она устала, подавлена, слишком занята или встревожена и не может ответить на крик своего ребенка и его нужды чем-либо, кроме гнева и раздражения»

Ребенок очень страдает, если его жажда общения остается без ответа, или, не объясняя причин, с ним отказываются общаться. Разрушенное общение – это мука, отчаяние, страх, это полная потеря доверия к себе.

Многие клиницисты знают, что дети, вскармливаемые грудным молоком депрессивных матерей, грустные, вялые или, наоборот, чрезмерно возбудимые, меньше проявляет яркие положительные эмоции, уровень активности низкий, бывают слишком погружены в себя с недостаточностью внимания, а для ребенка это заметные расстройства.

Как видите, речь идет о серьезной угрозе здоровью: ребенок матери, длительное время находившейся в депрессивном состоянии, во время рождения попадает в ситуацию риска и в дальнейшем, у него может развиться психическое расстройство.

Давайте продолжим рассуждения Жан Ванье, они обоснованы.

«В сердце ребенка, которое так уязвимо, эти страдания усиливаются еще и его собственной раздвоенностью и рождающимися в нем противоречиями. Он начинает сердиться на родителей. В нем может появиться чувство ненависти по отношению к ним. Ребенок ужасается этих агрессивных чувств, и они подтверждают ему, что он плохой. Он пугается сил разрушения, проявляющихся в нем, открывает “чудовище” в себе.

Действительно, как он может ненавидеть и злиться на маму и папу, которые для него – источник жизни, пищи, защиты? Как может он любить и ненавидеть одного и того же человека, желать для него жизни и смерти одновременно, хотеть его близости и отсутствия? 

Для ребенка все это слишком тяжело. Эти противоречивые чувства, тоска и вина становятся невыносимыми. Нужно забыть их, подавить, спрятать в мир бессознательного, построить стену между ними и сознанием. Ребенок начинает отгораживаться от этих слишком мучительных эмоций. Если он может, то бросается в мечты, игры и развлечения. Он заполняет чем-нибудь другим сознание, чтобы поскорее забыть, и чтобы жить стало легче. Но эти подавленные, задушенные чувства, полные страданий и противоречий, остаются в глубине его существа, в памяти его плоти и сердца».

Конечно, спасибо господину Ванье за столь лирическое описание состояния ребенка. А я вспомню свои студенческие годы.

Перед началом занятий в нашу «обязанность» входило оказание посильной помощи среднему медперсоналу.

Мы, будущие педиатры, овладевали  «секретами» ухода за ребенком: кормили, пеленали, старались создавать эмоциональный контакт.

И нам «практикантам» доставались дети, как принято было говорить  – «отказные». Дети из социальных учреждений, таких как детские дома.

В нашу учебную программу не входило изучение психологии ребенка. У нас в фокусе внимания было  физическое самочувствие.

И вот тогда меня поражало поведение малышей. Я не знала что именно, но они не совсем были похожи на детей в классическом понимании.

Как я сейчас понимаю, дети были с типичными проявлениями  депрессивных состояний.

Жалкий внешний вид, страдальческое выражение лица, зачастую покорно – печальное, иногда  застывшее, как маска.  Редко кто из этих детей тянулся, или просился на руки.

Впечатление было, что они не слышат и даже не видят, застывший взгляд без моргания веками… Могли отвернуться при приближении, и даже если возьмешь на руки.

Видишь, только им понятное, однообразные и ритмичные движения раскачивания – головой и всем телом.

Некоторые дети были вялыми, тихо лежали в кроватке, не проявляя интереса к окружающему, худенькие, маленький живой комочек.

После посещения этих палат, заметно ухудшалось настроение, как будто я уносила их состояние бессилия и беспомощности…

Но преподавателям мы «рапортовали» не о тех чувствах жалости и тяжести  по отношению  к брошенным, нелюбимым, нежеланным малышам.

Мы обсуждали о дефиците веса, о температурной кривой, об опрелости и высыпаниях на коже, что у ребенка срыгивания и неустойчивый стул.

Да, все это было, так протекает младенческая депрессия.

Я понимаю, что привела, может быть, крайний вариант проявления этого недуга, в который попал малыш, но мама, если позволяет, ее состояние должна постараться осознать последствия для ребенка и принять меры.

 Автор проекта, Майра Сексенбаева

P.S. Специально для вас мы разработали руководство “Как выбрать хорошего врача?”, которое вы можете бесплатно скачать здесь!

Пожалуйста, оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *